обратно  
 

Московские Новости Номер 49 (1017), 21 - 27 декабря 1999

Человек разумный, человек играющий

 
 

Сосед с пятого этажа двадцати лет очень заботится о моем здоровье. Встречая меня у подъезда, он застегивает мне верхнюю пуговицу куртки, обматывает шею шарфом и идет дальше. А тут вдруг не стал обматывать шарфом. Стоит просто и смотрит так на меня, и говорит: "Знаешь, что такое разумный человек?" - "Знаю, - говорю, - разумный выбор!". Похвалил меня сосед за правильный ответ, сообщил, что 1 декабря - всемирный день борьбы со СПИДом, вручил презерватив, бумажку какую-то и скрылся. Мама сразу, конечно, сказала, чтобы я с этим соседом больше в подъезд вместе не входила.

На бумажке было написано: "Театр-студия "Подвал" представляет спектакль "Кто следующий?". А внутри вопросы с ответами: "А правда, что СПИД и ВИЧ - это одно и то же? НЕПРАВДА!..", "А правда, что ВИЧ-инфицированный человек выглядит как-то особенно?..", "А правда, что вирус передается только через кровь?..", "А правда, что использование презерватива - единственный способ защиты от ВИЧ?..". И последний: "А правда, что если я заразился ВИЧ, то моя жизнь кончена?..". И ответ: "Твоя жизнь окажется конченой и без вируса, если в твоей голове такие мысли". Замотала тогда я у себя на шее шарф и сообщила маме, что иду в театр. Спектакль должен был быть через несколько дней. У меня было время подготовиться.

 

Юлия Семеновна, или с чего все началось

Андерграундское название "Подвал" неожиданно сменяется плакатом "Кайф имеет вас больше, чем вы его!" и надписью "Обними меня, у меня СПИД - это не заразно". Обшарпанные стены уклеены афишами к спектаклям: "Кто следующий?", "Я выбираю свободу". Комната-зал с декорациями - два ящика из-под бутылок, диван и стол; комната с роялем и главная комната. Из техники - компьютер, принтер и телефон. На стенах вместо обоев множество фотографий.
- Амир, выключи, пожалуйста, принтер, включи лампу!
- Сейчас. Когда ты наконец купишь тройник?..
- Куплю! Куплю! Садись, не стесняйся, - обратилась ко мне Юлия Семеновна, выкидывая с дивана какие-то куртки, сумки и фотоальбомы.

- Ну что тебе рассказать?.. Все?! О-оу! Да, для таких случаев надо иметь, конечно, буклет. - Юлия Семеновна сделала пометочку в своем и без того исчерканном блокноте. - Ну, что, ты меня аудируешь? Тогда поехали?.. Мы называемся центр "Подвал". Больше мы известны как театр-студия "Подвал".

Юлия Семеновна - молодая женщина в джинсах и тренировочной кофте. Все проходящие мимо нее кричат: "Юля! Юля! Привет! Привет!" - и бросаются на шею. Она называет всех учеников, бывших и настоящих, своими детьми, их детей - внуками. За день в "Подвале" бывает куча гостей. Угощает чаем и тем, что есть. После репетиций, спектаклей и просто вечером все обычно отправляются в гости к Юлии Семеновне ночевать. Она не жалуется. Всех очень любит.

- Ну, это было давно. Я пошла работать в театральный кружок Дома пионеров. Работала, работала, и стало мне там очень скучно. И вот тогда я придумала устроить театр детей и родителей. Чтобы и те, и те играли вместе. Куда каждый может прийти. Ну, знаешь, это только кажется идиотизмом. На самом деле это способ поговорить. Дети. Не люблю этого слова! Их там, например, достали предки или еще что-то, они приходят и с помощью спектакля общаются. Это способ детям рассказать о предках, а родителям - о детях. А так я против того, чтобы они шли в актеры. Я считаю, если можешь чем-то не заниматься, не занимайся... А потом все это превратилось в тот "Подвал", который есть сейчас. Что есть сейчас? Есть театр детей и родителей. Есть еще интегрированный театр. В котором играют люди здоровые и, что называется, с инвалидностью. Не люблю этого слова. Скажем так, люди с проблемным здоровьем. Ну да. Сейчас, правда, интегрированный театр не действует. У нас автобуса нет. Мы его скоро купим и будем возить. У нас же по большей части одни ДЦПшники - люди с детским церебральным параличом. Их по-другому никак не довезешь.

   

Мы не идиоты!

- С чего вдруг интегрированный театр?.. А ты знаешь, Амир, наш директор, предложил. Давайте, говорит, попробуем, мы же об этом ничего не знаем. И правда ведь, ни черта не знали. Я пошла к какой-то тетке из управления всеми интернатами, говорю ей так и так, бла, бла, бла. Она сказала, что, пожалуйста, вот будет собрание и она объявит для тех, кто хочет. Никто не захотел. Тогда я у нее взяла списки всех детей-инвалидов Москвы. Ты представляешь себе, сколько это?! Смотрю, там много где написано - ДЦП. Я ее спрашиваю: "А что такое ДЦП?" - "Да вы их не берите, они на голову совсем больные!" - сказала она мне, то есть ты представляешь, да?! Но нам повезло. Я позвонила, и третий человек, мама ДЦПшницы, видела про нас сюжет у Познера в программе. И она согласилась нам помочь. Привела в интернат своей дочери. Там мы нашли человек пятнадцать желающих. Нет, у нас нет цели готовить из них актеров. Это была как бы такая театротерапия... Нужно, чтобы не было барьера. Чтобы они в театре играли со здоровыми на одном уровне. А и со здоровыми тоже надо работать, ведь стена - она с двух сторон. Ее с одной стороны не свалить.

А и сваливаем! Вот к нам начали ДЦПшники приезжать. Один был, кажется, колясочник, все остальные с палками, костылями. Так они нам даже руку запрещали подавать, когда сходили с автобуса. А ты бы видела, как они падают. Просто плашмя. И попробуй подойди, еще хорошо просто накричит. А в конце недели мы могли сказать: "Побежали!". Это значило, что просто возьмемся за руки и пойдем быстрее обычного. Они уже понимают, что мы их не жалеем. Да что там, у меня ДЦПшник с трясущимися руками сидел за светом на спектакле. Я на него орала, что он свет не может включить вовремя. Он мне говорит: "Юль Семенна, я не успеваю!" Так начни раньше! Хочешь, чтобы к тебе относились, как к здоровому, не мигай тем, что ты болен. Они у нас здесь полы мыли, подметали. Нет, ну мы не то чтобы, как только они приехали, сразу: "Быстро! Полы подмели! Пыль вытерли! Побегали! Пульт переключили!". Просто есть те, кто может, так отчего это он не должен?

 
 

Юлия Семеновна сняла со стен несколько фотографий и про каждую рассказывала истории. В основном все фотографии из межнациональных программ.

- Эти программы уже примерно у нас 10 лет проходят, и обычно участники приезжают из стран бывшего СССР. Мы собираем человек пятьдесят из разных мест. Где есть война, где она была, или просто из стран, где всякая межнациональная нелюбовь. Так, например, Амир появился после межнационалки в 90-м, где было много ребят из Баку. Ну, в общем, мы их собираем в одном пансионате где-нибудь в Подмосковье. Собирается такая толпа людей возраста от 15 до 18. Многие друг друга в глаза видеть не могут. Наша цель, чтоб за неделю, пока они живут вместе, они придумали, отрепетировали и поставили спектакль о своей проблеме. Иногда мы чего-нибудь сами придумаем и сделаем так, как будто бы они сами догадались. Ну а на самом деле нам надо, чтобы эти люди, которые, в общем, враги, чтобы они стали друзьями. Чтобы они плакали, когда разъезжались по домам. Ну, один азербайджанец приехал в форме чуть ли не из окопов и говорил, что первого армянина, которого увидит, "зарэжэт". Мы даже боялись, как бы чего... А у нас тогда девочка была маленькая, классная такая. И он с ней вечно бегал, как с сестрой. И на шее носил, и за руку водил всюду, и туда, и сюда. И когда он узнал, что она из Армении, как вкопанный стоял минут десять и думал. Думал, думал, взял ее за руку и пошел дальше. Нет, конечно, он не полюбил вдруг всю Армению, но все-таки.

Понимаешь, мы же не идиоты! У нас нет задачи изменить мир! У нас есть конкретные люди. Мы им показываем, какой выбор есть. Есть такие люди, а есть такие. Есть такие проблемы, а есть такие. А выбирают они уже сами.

На улице темнело. Мама волнуется. Пленка в диктофоне давно закончилась. Амир все это время сидел и наблюдал. В разговор не вступал. Но когда Юлия Семеновна вышла из комнаты, заговорил:

- А я веду семинары по ВИЧ-инфекции! - Амир - молодой человек лет двадцати. Все время улыбается. - Ну, так, чтобы ты не подумала, я не заставляю никого бегать по коридору и тренироваться надевать презерватив на разные предметы. А то бывает, знаешь. Многие считают, что все это провокация, что всем этим могут заниматься только полоумные. - Амир улыбнулся. - Наверное, так, но если с тобой это произойдет, надо же чего-то знать. Мы делаем спектакли, чтобы люди с платочком по улицам не ходили, шарахаясь от ВИЧ-инфицированных, думая, дыхнут - заразят. Чтобы ВИЧ-положительных с работы не выгоняли, дома их не жгли. Ведь можно же об этом говорить по-другому, но чтобы все знали, что воздушно-капельным путем ВИЧ не передается.

За последние три месяца по телевизору крутили по меньшей мере пять разных передач про СПИД, наркотики и их последствия. Что говорить, если песенка "Хочешь попасть в двадцать первый век - разумный выбор, разумный человек" стала хитом среди младших классов нашей школы. Круто на день рождения подарить мальчику лет десяти презерватив.

- И так знают?.. У меня в одном городе было несколько разных семинаров в школе одной. Ко мне подходит завуч школы и говорит, что можно, я с темы ВИЧ уйду. Я про него и так все знаю, а у меня важная встреча. Я ей сказал, чтобы все-таки осталась. Начинаем работу. А у меня на этом семинаре есть момент, когда я прошу всех рассказать, кто знает, как передается ВИЧ. И вот эта завуч так мне и говорит, что у нее был с профессором "круглый стол". И он ей сказал, что передается через слюну. ВИЧ-положительный плюнет, а ты наступишь, и все. Есть, которые считают, что из одной чашки попьешь - и тоже все. Одна моя знакомая, как узнала, что у нее в гостях был инфицированный, три раза посуду перемывала. Теперь, конечно, они вместе смеются. Но вообще-то, знаешь, не смешно. - Амир закурил. - Можно, конечно, не говорить о проблеме, но она есть. Я же никого не пугаю. Я же не говорю: будешь спать без презерватива под подушкой, - завтра умрешь. Это же не правда. А наш театр, наши спектакли работают на эмоциональном уровне. В спектакле помимо всего есть на самом деле и полезная информация. Статистика, способы передачи.

 

Один, два, три. Много

Спектакль про ВИЧ прошел на ура. После спектакля человек двадцать забилось в маленькую комнатку. Разговаривают о спектакле и вообще об успехах. Обсуждают новый проект. Собрано 4 838 рублей. 1054 рубля женщине на билет к сыну в Чечню, потом за 1 329 рублей - трое носилок в службу спасения и 150 метров альпийской веревки и за 2 455 - электроотсос для первого детского хосписа на дому.

- Щас, щас. Ты садись пока. Садись, - говорит мне Юлия Семеновна, отправляя меня в соседнюю комнату, где не так громко. - В "Сострадание" мы собираем уже некоторое время, им там 200 долларов нужно. На переносной кардиоаппарат. Я точно не знаю, что это такое. Но, в общем, у них переносного нет, только тот, который 10 килограммов весит. А медсестры такой и не унесут. С "Один плюс один" быстро получается. Очень! В общем, если коротко, "Один плюс один" - это наш проект. У нас и газета есть "Один плюс один", страничка в Интернете. Вот. В общем, система такая: в отделениях Автобанка, скоро, может, и в сберкассах будет, лежат квитанции, уже заполненные, на организации на один рубль или без суммы. Приходишь за деньгами или заплатить, ждешь сдачу. А так ждать не надо: людям помог и вроде от мелочи в кошельке избавился. Все-таки помог кому-то. Ну, согласись, что даже если ты расположен к помощи, тебе будет лень прийти куда-то заполнять что-то и долго-долго объяснять. А тут все готово. Так что так намного действенней. И, что самое главное, ты не просто в благотворительный фонд, а конкретно людям. На некоторую благотворительность если отдаешь деньги, то так ты ее и видел, эту благотворительность. "Мерседес" - это для директора детдома, а не игрушки для детей. А мы потом за каждый рубль перед вами отчитываемся.

Вот я обожаю доставать игрушки из автоматов. Знаешь, за пять рублей. Я могу все деньги в них просадить. А игрушки-то мне эти на фиг не нужны. Так я их в детдом отдам. Это будет мой "один плюс один". А ты просто придешь и час своего времени поиграешь с ними, это будет твой "один плюс один". Вообще "один плюс один" - это когда каждый по чуть-чуть, а получается всего много.

 
   

- Ой, как уже поздно! Родители твои, наверное, с ума сошли. - Юлия Семеновна вылетела из комнаты и прибежала с каким-то молодым человеком: - Это Толя! Он тебя проводит, нельзя так поздно одной ходить.

Всю дорогу, пока мы шли, Толя молчал.

- Я сформулировать хочу, как это все и зачем, - только и сказал он. - Понимаешь, - сказал Толя, уже передавая меня маме, - у меня болит рука. А мне говорят, забей, Тоха, гвоздь. Я бью, бью, бью, бью. А потом приходит Андрей, забивает в секунду и говорит, что Тоха - халявщик, лентяй и в их компанию не подходит. Это же неправда и обидно. Вот так вот и здесь. Понимаешь?

- Не понимаю, - сказала мама, когда Толя ушел, - но верю!

Катерина Кронгауз
школьница
<<< назад